которые при братской помощи советских людей приступили после разгрома фашизма к строительству новой жизни. Но это факт неоспоримый. Лишь тяжелая болезнь сердца помешала писателю осуществить его мечту. В 1949 году Манн под впечатлением известий из Восточной части Германии писая своему другу Лемке: "Я могу гордиться своей страной, это, пожалуй, существенней, чем если бы страна гордилась мной".
А новая, демократическая Германия гордилась Генрихом Манном. Она ждала его возвращения на родину. Когда в 1949 году правительство ГДР приняло решение ежегодно отмечать Государственной премией достижения в области науки и искусства, автор "Верноподданного" и дилогии о Генрихе IV был одним из первых писателей, удостоенных этой награды. Художники и литераторы избрали Г. Манна председателем Академии искусств.
Небольшое исследование Р. Линна, представляющее собой первую монографию о Г. Манне в США, вызывает интерес уже потому, что оно написано американским литературоведом, - ожидаешь, что автор уделит особое внимание последнему десятилетию Г. Манна, мало освещенному в критике, годам, которые писатель прожил на родине критика. Увы, эти надежды оказываются обманутыми. Работа Р. Линна не содержит ничего оригинального. Автор рабски следует по стопам других буржуазных биографов Г. Манна. Знаменательно, что в заключительной части своей книги Р. Линн характеризует Генриха Манна как писателя устарелого, старомодного. "Бесспорно, произведения Г. Манна не представляются нам современными в том смысле, в котором современен Кафка, - утверждает критик. - Г. Манн слишком глубоко уходит корнями в XIX век".
Те немногие страницы, которые Линн посвящает американскому периоду жизни Генриха Манна, почти ничего не добавляют к сказанному раньше У. Вейсштейном.
Линн признает, что писатель чувствовал себя за океаном одиноким, что у него "не было средств и, по сути дела, он был там неизвестен". В книге даже приведены горькие слова самого романиста о том, что его жизнь в США оказалась бесцельной, что "он трудится в своего рода вакууме". Однако критик не пытается разобраться в причинах одиночества Манна.
Между тем даже сегодня, когда далеко не все факты, касающиеся пребывания писателя в Америке, стали известны, возникает убеждение, что господствующим кругам страны прославленный немецкий художник, страстный обличитель мира собственников пришелся не ко двору. Книги Г. Манна редко публиковались на английском языке, ибо их острая антифашистская и революционная направленность отпугивала издателей. Писатель переехал в США в 1940 году, но даже четыре года спустя прогрессивный журнал "Нью-мэссиз" с возмущением отмечал, что многие выдающиеся произведения Генриха Манна американцам недоступны. Хотя "Учитель Гнус", например, был издан, но в таком безобразном переводе, что "от прелести оригинала, полного иронии и сатиры, ничего не осталось".
Правда, в начале 30-х годов кинокартина "Голубой ангел", созданная по мотивам "Учителя Гнуса", пользовалась в США немалым успехом, но автору романа, когда он пересек океан, предоставили в одной из голливудских киностудий (да и то лишь под давлением антифашистски настроенной интеллигенции) всего-навсего работу "подсобного" сценариста. Через год писатель нашел на своем столе извещение, что кинофирма в его услугах больше не нуждается. Борьба с нуждой была мучительной. С трудом удалось спасти от распродажи с аукциона перевезенную из Европы библиотеку, а также и рукописи - нечем было заплатить за хранение всего этого на складе. Американские фашисты стали даже угрожать писателю по телефону, требуя, чтобы он покинул страну.
В Америке Г. Манн не только не скрывал своих воззрений, но и стремился активно бороться за передовые идеи. Жажда непосредственного участия в схватке сил прогресса и реакции возросла после нападения фашистской Германии на Советский Союз. Г. Манн тяжело переживал события первых месяцев войны, но не сомневался, что победа будет на стороне социалистического государства. В сентябре 1942 года он написал друзьям из далекой России: "Ваша страна и ваш народ с его волнующим мужеством полны решимости спасти человечество... Благодарность к вам никогда не иссякнет. Все мои симпатии на стороне советского оружия, на стороне вашей высокой идеи"2. Обо всем этом умалчивает Р. Линн.
Хотя в конце 1941 года США вступили в войну, вашингтонские власти мешали развитию политической деятельности прогрессивных иммигрантов из Европы. В 1942 году Фейхтвангер вместе с группой единомышленников решил объединить изгнанников из нацистской Германии, причем Генриха Манна попросили занять пост председателя Комитета немецких антифашистов. Замысел не был осуществлен. О причинах этого и вообще об идейной атмосфере в США тех лет многое говорит сохранившийся в Архиве писателя ответ Г. Майна: "В этой стране представители "левых" были бы немедленно поставлены под подозрение и подвергнуты враждебным нападкам..." Вот почему Г. Манн считал, что имена руководителей Комитета нужно сохранить в тайне. "Вряд ли есть необходимость говорить о том, что я готов оказывать вам любую помощь..."
Из-под пера Генриха Манна выходило тогда немало боевых статей, но в американской печати они появлялись крайне редко. Зато у писателя установились тесные связи с немецкими коммунистами, эмигрировавшими в Мексику и создавшими там антифашистский комитет. Г. Манн был избран его почетным председателем и стал печататься в органе этого комитета - журнале "Фрайес Дойчланд".
После 1945 года, когда развернулась "холодная война", жизнь в США стала для писателя особенно тягостной. За год до смерти он поделился с одним из своих корреспондентов тем чувством глубокого отвращения, которое охватывало его всякий раз, когда он брал в руки американские буржуазные газеты, страницы которых пестрели нападками на коммунистов, клеветническими выдумками о Советском Союзе и откровенными призывами готовиться к третьей мировой войне. "Я всегда начинаю читать с сообщений из Берлина, - писал Г. Манн на родину 6 января 1949 года, - оставляя за собой право судить об их достоверности. Затем я перехожу к статьям о "проблемах" местной жизни: об угрозе войны, о страхе перед войной, об антикоммунизме - таков предлог, постоянно маскирующий стремление уничтожить конкурента. Кроме того, тут же можно прочесть о разводах, самоубийствах, а чаще всего о бандитских налетах и ограблениях банков... Массовая нищета переместилась теперь в самую богатую страну, так как она должна: а) вооружаться и б) поддерживать в хорошем состоянии своих союзников по будущей войне. Хорошего настроения ни у кого нет, но деньги берет каждый. При всем этом царит свобода беззастенчивой спекуляции жилищем, в том числе и моим. Я должен был оставить свою квартиру и был рад, что за двойную цену нашел себе наконец пристанище. Другие ютятся в гаражах и на грузовиках. Таковы мои литературные новости. Книги и фильмы запрещают, пожалуй, во всех сорока трех штатах" (Архив Г. Манна, Берлин).
Публицистика писателя (как и его художественные произведения) носила достаточно очевидный антибуржуазный характер. Как и следовало ожидать, Р. Линн относится к публицистике Г. Манна с явной неприязнью. Касаясь одного из самых значительных произведений писателя, созданных им за годы пребывания в США, - книги "Обзор века", - американский литературовед приписывает автору предвзятость, которая якобы приводила его к "чрезмерным упрощениям". Что и говорить, Линну нелегко примириться со стремлением Манна в "Обзоре века" "воздать хвалу французской и русской революции", с его готовностью видеть в трудящихся оплот социализма.
Видимо, не случайно для "Обзора века" не нашлось при жизни Манна издателя. Почти три с половиной года рукопись пролежала в Издательстве Даттона, а весной 1947 года договор с писателем был расторгнут. В одном неопубликованном письме Г. Манн заметил по поводу своей книги: "Она вовсе не устарела, она стала теперь опасной, - конечно, больше всего для самого, автора, но также и для издателя".
"Обзор века" - этот "поздний шедевр" писателя, как назвал книгу Томас Манн, - подкупает богатством содержания, непринужденностью и ясностью наложения. И в старости писатель оставался молодым душою, тянулся ко всему, передовому, прекрасному, справедливому. Некоторые заблуждения Г. Майна, сказавшиеся в этой книге, лишь напоминали о том, сколь сложным и трудным был путь замечательного художника, пришедшего к утверждению идей социалистического гуманизма.
Можно понять, почему такое раздражение вызывает Генрих Манн у буржуазных литературоведов. Но творчество писателя продолжает жить, вызывая к себе пристальный интерес во всем мире, с каждым годом привлекая к себе все большее внимание прогрессивных исследователей, дающих решительный отпор попыткам оклеветать Генриха Манна, извратить смысл его замечательной жизни и проникнутых социально-критическим духом произведений.